Психолог Лия Спасова потратила годы, чтобы добиться права на стерилизацию — операцию по перевязке маточных труб. Ей отказывали снова и снова, пока она не обратилась к омбудсмену в сфере здравоохранения. И выиграла. Её история — не исключение, а симптом: доступ женщин к этой процедуре остаётся серьёзной проблемой.

Цифры говорят сами за себя. В 2024–2025 годах в Великобритании провели 10 793 женских стерилизаций — на 22% меньше, чем десять лет назад. При этом число вазэктомий выросло на 16% по сравнению с предыдущим годом и достигло 26 385. Разница очевидна.

Шарлотт Глинн, медсестра-исследователь из Британской консультационной службы по беременности, работает с женщинами, которые делают аборты. «Мы видим тех, кто годами стоит в листе ожидания на стерилизацию или просит направление, но получает отказ из-за возраста. Женщинам просто не доверяют принимать решения о собственном теле», — говорит она.

По её словам, мужчин, которые приходят за вазэктомией, не допрашивают так же дотошно. «Это медицинская мизогиния. Женщин по-прежнему воспринимают прежде всего как тех, кто должен рожать», — считает Глинн.

Доступ к процедуре — лотерея: всё зависит от почтового индекса, то есть от региона. Одна пациентка трижды просила терапевта дать направление. Ей было меньше 30, у неё уже было двое или трое детей, но врач сказал, что она «слишком молода». В итоге она снова забеременела и сделала аборт. «После такого опыта женщины часто становятся ещё более решительными», — добавляет Глинн.

Однако не все согласны, что проблему нужно решать упрощением доступа. Анна Глазьер, заслуженный профессор Эдинбургского университета, утверждает: у женщин и мужчин одинаковые возможности. «Стерилизация практически необратима — это верно для обоих полов. Но у женщин есть альтернатива: долгосрочные контрацептивы, которые действуют 8–12 лет и при этом обратимы. У мужчин, кроме презервативов и прерванного полового акта, выбора почти нет», — поясняет она.

Глазьер также напоминает: многие женщины, просящие о стерилизации, молоды, а процент сожалений достигает 20%. «Риск особенно высок, если операцию делают вскоре после родов — в течение года. Поэтому врачи часто предлагают спираль или имплант: они оставляют возможность передумать».

Пока одни настаивают на уважении к выбору женщины, другие — на осторожности. Ясно одно: система несовершенна. И случай Лии Спасовой — лишь верхушка айсберга.