Рэйчел Фултон до сих пор помнит тот день как самый страшный в своей жизни. Она стояла под дверью кабинета врача, пытаясь осознать новость: долгожданную беременность придется прервать. Но, как выяснилось, это было только начало кошмара. Фултон живет в Теннесси, где аборты запрещены — за исключением случаев, когда жизнь пациентки под самой прямой угрозой. Чтобы получить помощь, ей пришлось ехать за сотни километров в другой штат, к чужому доктору, вдали от дома.

В 2023 году Рэйчел вместе с еще пятью пациентками подала иск против штата Теннесси — они утверждают, что запрет нарушает их право на жизнь. К иску присоединились Американская медицинская ассоциация и двое врачей, которые заявили, что не могут оказывать пациентам стандартную помощь. Суд должен был начаться в понедельник, но в последний момент апелляция ответчика остановила процесс на неопределенный срок.

Линда Голдштейн, ведущий юрист Центра репродуктивных прав, представляющего истиц, говорит: «Подавляющее большинство американцев считают, что женщина должна получить помощь, когда ее жизнь или здоровье под угрозой. Политики хвастаются, что в законе есть исключения, но на деле они не работают».

Когда семья Фултон узнала, что ждет второго ребенка, они были счастливы. Но на 12-й неделе УЗИ показало кистозную гигрому — жидкость скапливалась там, где должно было формироваться сердце. Они не теряли надежды, начали обустраивать детскую в стиле «Снупи» и выбрали имя — Тит Клод. Однако повторное обследование на 16-й неделе подтвердило худшее: состояние ухудшалось, ребенок не выжил бы после родов. А жизнь Рэйчел оказалась под угрозой из-за риска синдрома зеркала — смертельно опасного осложнения.

«Ничто не готовит тебя к тому, что твой желанный ребенок несовместим с жизнью, — вспоминает Рэйчел. — И не только он, но и я сама в опасности. Даже если знаешь, что такое возможно, к этому невозможно подготовиться».

Мать напомнила ей, что дома ждет трехлетний сын, которому нужна мама. А Рэйчел вспомнила свою бабушку по отцу, которая умерла в родах, оставив семерых детей. «Я видела, через что прошли мои тети и дяди, потеряв мать в раннем возрасте, как это до сих пор на них влияет. Я не хотела такого для своего сына».

Врач предложил три варианта: сделать аборт в другом штате, ждать, пока ее состояние станет критическим, или дождаться смерти Тита — только тогда в Теннесси ей бы оказали помощь. «Это сделало ужасную ситуацию еще хуже, — говорит Рэйчел. — У меня не было хороших вариантов. Я хотя бы хотела выбрать наименее плохой — остаться с врачом, который уже знает мою историю и сможет наблюдать меня после».

Вместо этого ей пришлось ехать сначала восемь часов в Миссури, к родственникам, а потом еще два-три часа в Иллинойс — на саму процедуру. «Я была так благодарна, что после всего этого могу обнять своего сына», — признается она.

Узнав об иске Центра репродуктивных прав, Рэйчел связалась с юристами, чтобы следить за делом, — и в итоге сама стала истицей. «Если бы я могла избавить людей от того, через что прошла сама, я бы сделала это, но не могу, — говорит она. — Каждый раз, когда я участвую в этом деле, как бы тяжело это ни было, я делаю это ради других. И ради Тита. Для меня это мемориальный судебный процесс Тита Фултона».

По словам Голдштейн, всех пациенток объединяет одно: им отказали в медицинской помощи. У четверых были смертельные диагнозы плода, опасные для их собственного здоровья, у двоих развились тяжелые инфекции. «Штат пытается затянуть процесс, чтобы эти женщины не рассказали свою историю в суде, — считает юрист. — Власти хотят убедить жителей Теннесси, что запрет работает и женщины получают необходимую помощь. Но наши истицы доказывают обратное: им отказывают в помощи, они заражаются, впадают в сепсис. Врачи боятся делать то, что делали раньше».

Генеральный прокурор Теннесси Джонатан Скрметти в ответ на запрос заявил, что «нет ничего необычного в обжаловании решения», и выразил уверенность, что суд разберется без слушаний. Истицы намерены бороться с апелляцией. «Мы так долго ждали суда, и теперь у нас выбивают почву из-под ног, — говорит Рэйчел. — Я все еще надеюсь получить свой день в суде, рассказать свою историю, выступить за других женщин и семьи в такой же ситуации. Чем дольше откладывается процесс, тем больше семей проходят через ту же боль».