На мировых подиумах снова царит дух сакрального. Кресты, нимбы, золотое шитье и даже целые показы в церквях — высокая мода активно заимствует религиозные образы. Это происходит в то время, когда традиционная вера на Западе теряет позиции, но ее эстетика, напротив, набирает силу. Почему индустрия, славящаяся своим светским характером, вновь и вновь обращается к духовным мотивам?

Объяснение лежит глубже сиюминутных трендов. Как отмечает Эндрю Болтон, главный куратор Института костюма нью-йоркского Метрополитен-музея, многие западные дизайнеры выросли в религиозных семьях. Их творчество часто становится продолжением личной истории. Для итальянского дуэта Dolce&Gabbana, например, мозаики сицилийского собора Монреале — не просто красивый узор, а часть культурного кода, с которым связана биография Доменико Дольче.

Однако чаще религия становится для модельеров не предметом веры, а богатейшим источником универсальных символов. Крест, риза, игра света — это мгновенно узнаваемые образы, мощный «визуальный код», который дизайнеры свободно интерпретируют. Джанни Версаче еще в 1997 году создал знаковое золотое платье, рассеченное крестом от шеи до подола, сделав религиозный символ элементом гламура.

В прошлом году тренд лишь усилился. Американский дизайнер Вилли Чаваррия провел показ в парижском кафедральном соборе, а его модели вышли на подиум с большими золотыми крестами в руках. В Австралии Бьянка Спендер выбрала для своей коллекции современную церковь в Сиднее, чтобы усилить тему катарсиса и очищения. Сходство между модным показом и церковной процессией становится все очевиднее: и там, и там есть ритуал, музыка и строгий порядок.

Некоторые модельеры идут дальше, смешивая символы разных культур. Как это сделала британо-нигерийская дизайнерша Толу Кокер, объединив в одной коллекции католические четки, традиции йоруба и южноамериканские обрядовые мотивы. Для нее одежда — это архив памяти, связывающий личную историю, веру и культурное наследие.

Критики часто упрекают дизайнеров в поверхностности, утверждая, что на подиуме сакральное теряет смысл, превращаясь в простой декор. Тем не менее, религия продолжает питать моду глубокими смыслами и образами. Как точно подметил Болтон, именно красота — та точка, где встречаются мир веры и мир высокой моды, порождая новые диалоги и шедевры. И судя по всему, этот диалог далек от завершения.